Журнал Предпринимательского и Корпоративного права. Интервью с Игорем Леонидовичем Труновым
Игорь Леонидович ТРУНОВ
Председатель комитета по науке Международного конгресса промышленников и предпринимателей, Председатель Исполкома Союза Пищевой Промышленности, профессор, доктор юридических наук, кандидат экономических наук, член Бюро Президиума РАЕН, Президент Союза адвокатов России
Интервью готовил: главный редактор журнала «Журнал предпринимательского и корпоративного права», доктор юридических наук, профессор Мария Егорова
The interview is prepared by Prof. Maria Egorova, LL.D., Editor-in-Chief of Journal of Entrepreneurial and Corporate Law, Doctor of Law
Игорь Леонидович, Вы Вице-президент и возглавляете Комитет по науке и инновациям Международного Союза «Международный Конгресс промышленников и предпринимателей (МКПП)», который в свою очередь является коллективным членом Российской Академии естественных наук РАЕН, объединяющей несколько тысяч ведущих ученых, докторов наук, научно-исследовательские институты, научные и образовательные организации, общественные объединения, международные организации, формирующие в своей совокупности профессиональный взгляд о научно-техническом сотрудничестве и международной интеграции в области научных исследований.
Каковы цели и задачи Комитета по науке и инновациям МКПП на текущем этапе? Какую роль Вы ему отводите в процессе обеспечения технологического суверенитета и инновационного развития Российской Федерации?
Общеизвестно, те, кто контролирует технологии, контролирует и будущее. Сегодня происходит передел мира и в этой жесткой борьбе преимущество будет за обладателями главного стратегического ресурса – систем, создающих наукоемкую продукцию. Современный конкурентоспособный рынок требует непрерывного внедрения инноваций, роботизации и использования искусственного интеллекта и, как следствие, стабильного взаимодействия бизнеса с наукой. Я как член Бюро Президиума РАЕН полагаю, что наша совместная задача – развитие наукоемкого предпринимательства, где знания и инновационная деятельность совмещены с производственной деятельностью и являются основным капиталом по сравнению с остальными экономическими ресурсами.
Одним из стратегических национальных приоритетов сегодня является технологический суверенитет, независимость государства в критически важных сферах жизнеобеспечения. В России государство финансирует науку, это один из самых высоких уровней огосударствления науки. Так, к примеру, бизнес финансирует науку: в Израиле на 80%, Канаде – 79%, ФРГ – 68%, США – 64%, Франции – 54%, Японии – 54%. Мы полагаем что нужно формировать российскую инновационную систему как сеть учреждений в государственном и частном секторах. Как следствие необходимо совершенствование нормативно-правового регламентирования процесса кооперации науки и бизнеса, рабочих схем финансирования бизнесом научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ.
Вы одновременно представляете интересы и бизнеса, и профессионального юридического сообщества. Насколько сегодня, на ваш взгляд, сбалансировано регулирование бизнеса? Где вы видите основные точки избыточного давления на бизнес или, наоборот, пробелы в защите прав потребителей?
Сегодняшнее регулирование бизнеса в России выглядит как система весов, где стрелка постоянно дрожит. Баланс формальный, но в реальности он неустойчив. Законодатель старается одновременно защитить потребителя, обеспечить фискальную дисциплину и не задушить предпринимателя, однако каждое новое законодательное изменение нередко создаёт больше вопросов, чем ясности.
Если говорить о точках давления, то прежде всего это контрольно-надзорная деятельность. Несмотря на реформы по 248-ФЗ (закон о контроле) и риск-ориентированный подход, бизнес всё ещё ощущает жёсткость проверок, несоразмерность санкций и правовую неопределённость. Административные штрафы по КоАП РФ по ряду составов остаются высокими и нет единообразия правоприменения. Действует старое правило: инспекционный орган приходит как гость, но ведёт себя как хозяин.
Слабые места в защите потребителей. Закон о защите прав потребителей ФЗ №2300-1 остается фундаментом, но не охватывает в полном объёме новые цифровые модели: маркетплейсы, алгоритмическую торговлю, кейсы с использованием ИИ (неопределённость статуса рекомендаций, понятие разумности срока, автогенерируемого контента). Здесь образовалась регуляторная лакуна. Потребитель часто не понимает, с кем состоит в договоре: с продавцом, агрегатором или платформой.
Цифровое право и персональные данные. Бизнес уже живёт в новой технологической архитектуре, а регулирование по 152-ФЗ «О персональных данных» остаётся фрагментарным. Особенно это чувствуется в трансграничных сделках, где компании сталкиваются с несовместимостью режимов защиты данных, недоработанными механизмами согласий и слабой предсказуемостью требований регуляторов.
В целом картина напоминает старую юридическую мудрость: «Право дозревает медленнее, чем жизнь, но наказывает быстрее, чем успеешь адаптироваться».
Как, по-вашему, должна меняться роль адвоката и миссия адвокатуры в современном цифровом мире и в условиях изменяющейся экономики? Какие новые компетенции становятся критически важными?
Роль адвоката в цифровой экономике меняется так же стремительно, как и сама среда, в которой он работает. Если раньше адвокат был прежде всего интерпретатором закона и защитником в суде, то сегодня он становится навигатором в мире, где право, технологии и данные переплетаются плотнее, чем когда-либо. Миссия адвокатуры расширяется: защита прав личности должна сочетаться с защитой цифрового следа, информационной автономии и справедливого доступа к технологиям.
Современный адвокат неизбежно выходит за рамки классической процессуальной модели. Он должен уметь работать на стыке отраслей – от кибербезопасности до финансовых технологий, от интеллектуальной собственности до трансграничных сделок. Мир, где решения всё чаще принимают алгоритмы, требует не только юридической грамотности, но и способности объяснять суду и клиенту, как работают цифровые механизмы, которые часто становятся предметом спора. Новая адвокатская «грамотность»: понимание логики алгоритмов, рисков автоматизации, уязвимостей в цепочке данных.
Критическими компетенциями становятся навыки работы с большими массивами информации, цифровая криминалистика, управление репутационными рисками в онлайне, владение моделями регулирования ИИ, а также способность оценивать правовые последствия автоматизированных решений. Не менее важна и стратегическая гибкость: адвокат всё чаще работает как разработчик правовых сценариев для клиента, помогая выбирать наиболее устойчивую правовую конфигурацию.
Миссия адвокатуры остаётся прежней по духу, но меняется по форме. Защита человека трансформируется в защиту его в цифровой среде. В условиях, когда технологии ускоряют процессы и одновременно повышают уязвимость, адвокатура становится последним гарантом того, что право будет соблюдено в шуме данных.
Как сегодня можно укреплять общественное доверие к юридическому сообществу и противостоять дискредитирующим его явлениям?
Укрепление доверия к юридическому сообществу сегодня возможно только через последовательную работу по трем направлениям: транспарентность, повышение профессионализма и компетентности, соблюдение этики и дисциплины. Общество остро реагирует на любые проявления формализма, коррупции или профессиональной нечистоплотности, и потому главная стратегия – демонстрация подлинной профессиональной этики, а не её декларация.
Повышение профессиональных стандартов работы. Единообразие практики, опора на реальные судебные решения, а не на «ритуальные» ссылки формируют единый профессиональный тон. Чёткие стандарты качества правовой помощи, обновлённые Кодексы профессиональной этики и механизмы внутреннего аудита делают систему устойчивее.
Самоочищение сообщества. Быстрая, понятная и неизбирательная реакция на дисциплинарные нарушения укрепляет доверие гораздо сильнее, чем любой PR. Там, где юридическое сообщество само наводит порядок, внешняя критика теряет силу. Сильная корпорация – та, которая не прячет слабости.
Открытость для общества. Профессиональная просветительская деятельность, участие в общественных обсуждениях, прозрачные комментарии по резонансным делам создают эффект присутствия и включённости. Юрист, говорящий профессионально и честно, по сути, восстанавливает доверие ко всей системе.
В итоге доверие укрепляется там, где юридическое сообщество ведёт себя как гильдия старого времени: строго к себе, уважительно к общественным ожиданиям, твёрдо в профессиональных принципах. Именно такая позиция делает его устойчивым к любым попыткам дискредитации.
В каких направлениях международного правового диалога (подготовка кадров, обмен практиками, защита прав бизнеса за рубежом) Вы видите наибольший потенциал для России в текущих геополитических условиях?
В нынешней геополитической конфигурации наибольший потенциал международного правового диалога для России лежит в тех направлениях, где профессиональное взаимодействие менее политизировано и остаётся взаимовыгодным. Прежде всего это подготовка и переподготовка юридических кадров: совместные образовательные модули, программы повышения квалификации и обмена опытом; по арбитражу, комплаенсу, трансграничным сделкам. Такие площадки – безопасный канал обмена методами и правовыми технологиями, что особенно важно, когда прямые политические контакты сокращаются.
Важен обмен судебно-арбитражными практиками, прежде всего в сфере международного коммерческого арбитража, цифрового регулирования, защиты инвестиций. Восточные и глобальные юрисдикции (Китай, Индия, ОАЭ, Турция, государства ЕАЭС) активно развивают собственные механизмы урегулирования споров, и его изучение создаёт возможности для синхронизации подходов и повышения предсказуемости для бизнеса.
Так же злободневна, институциональная защита российского бизнеса за рубежом. На фоне санкционного давления возрастает значение конструктивных каналов – двусторонних комиссий, торгово-промышленных палат, региональных арбитражных центров, механизмов медиации в нейтральных юрисдикциях. Здесь возможны практические решения: создание гибридных арбитражных кластеров, систем раннего предупреждения правовых рисков, совместные консультативные форматы.
Иначе говоря, перспективы там, где диалог опирается на профессионализм и взаимный интерес. Право сохраняет способность строить мосты, пусть и узкие, но достаточно прочные, чтобы их можно было использовать.
Вы успешно совмещаете высокие посты в бизнес-ассоциации и профессиональных юридических сообществах, имея ученые степени как в юриспруденции, так и в экономике. Как этот синтез дисциплин помогает вам в принятии решений? Можете привести пример, где экономический анализ напрямую повлиял на вашу правовую позицию или наоборот?
Синтез права и экономики работает как двойная оптика: одна линза показывает нормативную конструкцию, другая – реальный поведенческий эффект. В принятии решений это особенно важно, потому что чисто юридическая логика иногда создаёт формально безупречные, но экономически неработающие решения. И наоборот – экономически рациональная модель может разрушить правовой баланс, если не оценить её юридические последствия.
К примеру, в расследовании уголовных дел экономической направленности фактическая картина почти всегда строится на финансовых потоках, моделях выгод, структурах активов, корпоративных связях, логике рынков. Юридическая квалификация без экономического анализа превращается в «плоскую» картинку, похожую на тень от предмета, а не на сам предмет. Недаром говорят: современное экономическое преступление невозможно расследовать, не будучи «билингвальным» – одинаково понимая язык закона и язык финансовой логики.
Какой формат диалога с государственными органами Вы считаете сегодня наиболее продуктивным для выработки взвешенных решений?
Наиболее продуктивным форматом взаимодействия с государственными органами сегодня остаётся экспертно-практический диалог, где профессиональные ассоциации, бизнес и юристы выступают не с абстрактной критикой, а с проработанными предложениями, опирающимися на анализ последствий. Чиновникам интересны не эмоции, а модели решений – с цифрами, рисками, сравнительным обзором и понятным механизмом внедрения.
Эффективно работают рабочие группы при министерствах, особенно когда они включают представителей отраслей, регуляторов и независимых экспертов. Такой формат снижает политическую напряжённость и позволяет обсуждать технические детали, которые обычно остаются «за кадром» публичной дискуссии. Именно там рождаются гибкие и реалистичные нормы – от налоговых корректировок до регуляций цифровых платформ.
Свою роль играют и публичные экспертные заключения, подготовленные профессиональными сообществами и деловыми объединениями. Они повышают качество правотворчества, потому что заставляют регулятора сравнивать несколько альтернатив, а не двигаться по инерции.
В условиях быстро меняющейся экономики наиболее результативным оказывается диалог «короткого цикла» – быстрые консультации, пилотные проекты, апробация регулирования на ограниченном сегменте. Это позволяет избежать ошибок «массового» внедрения и уменьшает управленческие риски.
Иными словами, продуктивность достигается не громкостью площадки, а качеством аргументации. Там, где юристы и бизнес приходят к государству с готовой аналитикой, а не с жалобами, появляется редкая на сегодня возможность – выработать действительно взвешенное решение.
Председатель комитета по науке Международного конгресса промышленников и предпринимателей, Председатель Исполкома Союза Пищевой Промышленности, профессор, доктор юридических наук, кандидат экономических наук, член Бюро Президиума РАЕН, Президент Союза адвокатов России
Интервью готовил: главный редактор журнала «Журнал предпринимательского и корпоративного права», доктор юридических наук, профессор Мария Егорова
The interview is prepared by Prof. Maria Egorova, LL.D., Editor-in-Chief of Journal of Entrepreneurial and Corporate Law, Doctor of Law
Игорь Леонидович, Вы Вице-президент и возглавляете Комитет по науке и инновациям Международного Союза «Международный Конгресс промышленников и предпринимателей (МКПП)», который в свою очередь является коллективным членом Российской Академии естественных наук РАЕН, объединяющей несколько тысяч ведущих ученых, докторов наук, научно-исследовательские институты, научные и образовательные организации, общественные объединения, международные организации, формирующие в своей совокупности профессиональный взгляд о научно-техническом сотрудничестве и международной интеграции в области научных исследований.
Каковы цели и задачи Комитета по науке и инновациям МКПП на текущем этапе? Какую роль Вы ему отводите в процессе обеспечения технологического суверенитета и инновационного развития Российской Федерации?
Общеизвестно, те, кто контролирует технологии, контролирует и будущее. Сегодня происходит передел мира и в этой жесткой борьбе преимущество будет за обладателями главного стратегического ресурса – систем, создающих наукоемкую продукцию. Современный конкурентоспособный рынок требует непрерывного внедрения инноваций, роботизации и использования искусственного интеллекта и, как следствие, стабильного взаимодействия бизнеса с наукой. Я как член Бюро Президиума РАЕН полагаю, что наша совместная задача – развитие наукоемкого предпринимательства, где знания и инновационная деятельность совмещены с производственной деятельностью и являются основным капиталом по сравнению с остальными экономическими ресурсами.
Одним из стратегических национальных приоритетов сегодня является технологический суверенитет, независимость государства в критически важных сферах жизнеобеспечения. В России государство финансирует науку, это один из самых высоких уровней огосударствления науки. Так, к примеру, бизнес финансирует науку: в Израиле на 80%, Канаде – 79%, ФРГ – 68%, США – 64%, Франции – 54%, Японии – 54%. Мы полагаем что нужно формировать российскую инновационную систему как сеть учреждений в государственном и частном секторах. Как следствие необходимо совершенствование нормативно-правового регламентирования процесса кооперации науки и бизнеса, рабочих схем финансирования бизнесом научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ.
Вы одновременно представляете интересы и бизнеса, и профессионального юридического сообщества. Насколько сегодня, на ваш взгляд, сбалансировано регулирование бизнеса? Где вы видите основные точки избыточного давления на бизнес или, наоборот, пробелы в защите прав потребителей?
Сегодняшнее регулирование бизнеса в России выглядит как система весов, где стрелка постоянно дрожит. Баланс формальный, но в реальности он неустойчив. Законодатель старается одновременно защитить потребителя, обеспечить фискальную дисциплину и не задушить предпринимателя, однако каждое новое законодательное изменение нередко создаёт больше вопросов, чем ясности.
Если говорить о точках давления, то прежде всего это контрольно-надзорная деятельность. Несмотря на реформы по 248-ФЗ (закон о контроле) и риск-ориентированный подход, бизнес всё ещё ощущает жёсткость проверок, несоразмерность санкций и правовую неопределённость. Административные штрафы по КоАП РФ по ряду составов остаются высокими и нет единообразия правоприменения. Действует старое правило: инспекционный орган приходит как гость, но ведёт себя как хозяин.
Слабые места в защите потребителей. Закон о защите прав потребителей ФЗ №2300-1 остается фундаментом, но не охватывает в полном объёме новые цифровые модели: маркетплейсы, алгоритмическую торговлю, кейсы с использованием ИИ (неопределённость статуса рекомендаций, понятие разумности срока, автогенерируемого контента). Здесь образовалась регуляторная лакуна. Потребитель часто не понимает, с кем состоит в договоре: с продавцом, агрегатором или платформой.
Цифровое право и персональные данные. Бизнес уже живёт в новой технологической архитектуре, а регулирование по 152-ФЗ «О персональных данных» остаётся фрагментарным. Особенно это чувствуется в трансграничных сделках, где компании сталкиваются с несовместимостью режимов защиты данных, недоработанными механизмами согласий и слабой предсказуемостью требований регуляторов.
В целом картина напоминает старую юридическую мудрость: «Право дозревает медленнее, чем жизнь, но наказывает быстрее, чем успеешь адаптироваться».
Как, по-вашему, должна меняться роль адвоката и миссия адвокатуры в современном цифровом мире и в условиях изменяющейся экономики? Какие новые компетенции становятся критически важными?
Роль адвоката в цифровой экономике меняется так же стремительно, как и сама среда, в которой он работает. Если раньше адвокат был прежде всего интерпретатором закона и защитником в суде, то сегодня он становится навигатором в мире, где право, технологии и данные переплетаются плотнее, чем когда-либо. Миссия адвокатуры расширяется: защита прав личности должна сочетаться с защитой цифрового следа, информационной автономии и справедливого доступа к технологиям.
Современный адвокат неизбежно выходит за рамки классической процессуальной модели. Он должен уметь работать на стыке отраслей – от кибербезопасности до финансовых технологий, от интеллектуальной собственности до трансграничных сделок. Мир, где решения всё чаще принимают алгоритмы, требует не только юридической грамотности, но и способности объяснять суду и клиенту, как работают цифровые механизмы, которые часто становятся предметом спора. Новая адвокатская «грамотность»: понимание логики алгоритмов, рисков автоматизации, уязвимостей в цепочке данных.
Критическими компетенциями становятся навыки работы с большими массивами информации, цифровая криминалистика, управление репутационными рисками в онлайне, владение моделями регулирования ИИ, а также способность оценивать правовые последствия автоматизированных решений. Не менее важна и стратегическая гибкость: адвокат всё чаще работает как разработчик правовых сценариев для клиента, помогая выбирать наиболее устойчивую правовую конфигурацию.
Миссия адвокатуры остаётся прежней по духу, но меняется по форме. Защита человека трансформируется в защиту его в цифровой среде. В условиях, когда технологии ускоряют процессы и одновременно повышают уязвимость, адвокатура становится последним гарантом того, что право будет соблюдено в шуме данных.
Как сегодня можно укреплять общественное доверие к юридическому сообществу и противостоять дискредитирующим его явлениям?
Укрепление доверия к юридическому сообществу сегодня возможно только через последовательную работу по трем направлениям: транспарентность, повышение профессионализма и компетентности, соблюдение этики и дисциплины. Общество остро реагирует на любые проявления формализма, коррупции или профессиональной нечистоплотности, и потому главная стратегия – демонстрация подлинной профессиональной этики, а не её декларация.
Повышение профессиональных стандартов работы. Единообразие практики, опора на реальные судебные решения, а не на «ритуальные» ссылки формируют единый профессиональный тон. Чёткие стандарты качества правовой помощи, обновлённые Кодексы профессиональной этики и механизмы внутреннего аудита делают систему устойчивее.
Самоочищение сообщества. Быстрая, понятная и неизбирательная реакция на дисциплинарные нарушения укрепляет доверие гораздо сильнее, чем любой PR. Там, где юридическое сообщество само наводит порядок, внешняя критика теряет силу. Сильная корпорация – та, которая не прячет слабости.
Открытость для общества. Профессиональная просветительская деятельность, участие в общественных обсуждениях, прозрачные комментарии по резонансным делам создают эффект присутствия и включённости. Юрист, говорящий профессионально и честно, по сути, восстанавливает доверие ко всей системе.
В итоге доверие укрепляется там, где юридическое сообщество ведёт себя как гильдия старого времени: строго к себе, уважительно к общественным ожиданиям, твёрдо в профессиональных принципах. Именно такая позиция делает его устойчивым к любым попыткам дискредитации.
В каких направлениях международного правового диалога (подготовка кадров, обмен практиками, защита прав бизнеса за рубежом) Вы видите наибольший потенциал для России в текущих геополитических условиях?
В нынешней геополитической конфигурации наибольший потенциал международного правового диалога для России лежит в тех направлениях, где профессиональное взаимодействие менее политизировано и остаётся взаимовыгодным. Прежде всего это подготовка и переподготовка юридических кадров: совместные образовательные модули, программы повышения квалификации и обмена опытом; по арбитражу, комплаенсу, трансграничным сделкам. Такие площадки – безопасный канал обмена методами и правовыми технологиями, что особенно важно, когда прямые политические контакты сокращаются.
Важен обмен судебно-арбитражными практиками, прежде всего в сфере международного коммерческого арбитража, цифрового регулирования, защиты инвестиций. Восточные и глобальные юрисдикции (Китай, Индия, ОАЭ, Турция, государства ЕАЭС) активно развивают собственные механизмы урегулирования споров, и его изучение создаёт возможности для синхронизации подходов и повышения предсказуемости для бизнеса.
Так же злободневна, институциональная защита российского бизнеса за рубежом. На фоне санкционного давления возрастает значение конструктивных каналов – двусторонних комиссий, торгово-промышленных палат, региональных арбитражных центров, механизмов медиации в нейтральных юрисдикциях. Здесь возможны практические решения: создание гибридных арбитражных кластеров, систем раннего предупреждения правовых рисков, совместные консультативные форматы.
Иначе говоря, перспективы там, где диалог опирается на профессионализм и взаимный интерес. Право сохраняет способность строить мосты, пусть и узкие, но достаточно прочные, чтобы их можно было использовать.
Вы успешно совмещаете высокие посты в бизнес-ассоциации и профессиональных юридических сообществах, имея ученые степени как в юриспруденции, так и в экономике. Как этот синтез дисциплин помогает вам в принятии решений? Можете привести пример, где экономический анализ напрямую повлиял на вашу правовую позицию или наоборот?
Синтез права и экономики работает как двойная оптика: одна линза показывает нормативную конструкцию, другая – реальный поведенческий эффект. В принятии решений это особенно важно, потому что чисто юридическая логика иногда создаёт формально безупречные, но экономически неработающие решения. И наоборот – экономически рациональная модель может разрушить правовой баланс, если не оценить её юридические последствия.
К примеру, в расследовании уголовных дел экономической направленности фактическая картина почти всегда строится на финансовых потоках, моделях выгод, структурах активов, корпоративных связях, логике рынков. Юридическая квалификация без экономического анализа превращается в «плоскую» картинку, похожую на тень от предмета, а не на сам предмет. Недаром говорят: современное экономическое преступление невозможно расследовать, не будучи «билингвальным» – одинаково понимая язык закона и язык финансовой логики.
Какой формат диалога с государственными органами Вы считаете сегодня наиболее продуктивным для выработки взвешенных решений?
Наиболее продуктивным форматом взаимодействия с государственными органами сегодня остаётся экспертно-практический диалог, где профессиональные ассоциации, бизнес и юристы выступают не с абстрактной критикой, а с проработанными предложениями, опирающимися на анализ последствий. Чиновникам интересны не эмоции, а модели решений – с цифрами, рисками, сравнительным обзором и понятным механизмом внедрения.
Эффективно работают рабочие группы при министерствах, особенно когда они включают представителей отраслей, регуляторов и независимых экспертов. Такой формат снижает политическую напряжённость и позволяет обсуждать технические детали, которые обычно остаются «за кадром» публичной дискуссии. Именно там рождаются гибкие и реалистичные нормы – от налоговых корректировок до регуляций цифровых платформ.
Свою роль играют и публичные экспертные заключения, подготовленные профессиональными сообществами и деловыми объединениями. Они повышают качество правотворчества, потому что заставляют регулятора сравнивать несколько альтернатив, а не двигаться по инерции.
В условиях быстро меняющейся экономики наиболее результативным оказывается диалог «короткого цикла» – быстрые консультации, пилотные проекты, апробация регулирования на ограниченном сегменте. Это позволяет избежать ошибок «массового» внедрения и уменьшает управленческие риски.
Иными словами, продуктивность достигается не громкостью площадки, а качеством аргументации. Там, где юристы и бизнес приходят к государству с готовой аналитикой, а не с жалобами, появляется редкая на сегодня возможность – выработать действительно взвешенное решение.
