Трунова А.И.
Доклад на заседании комитета по науке МКПП апреля 2026 года
Доклад на заседании комитета по науке МКПП апреля 2026 года
**ФИЛОСОФИЯ БУДУЩЕЙ МОЛОДЕЖНОЙ ПОЛИТИКИ**
**от общего к частному: сравнительный анализ подходов России и Китая**
Мы живем в период, когда скорость социальных и технологических изменений впервые начинает опережать способность общества их осмыслять. Экономика трансформируется быстрее, чем правовые институты, а ценностные ориентиры размываются быстрее, чем формируются новые. В этих условиях особое значение приобретает молодежь как социальная группа, которая одновременно является и объектом воздействия, и носителем будущих изменений.
Согласно международным демографическим прогнозам, в ближайшие десятилетия структура общества будет существенно меняться: доля пожилого населения будет расти, а нагрузка на экономически активную молодежь — увеличиваться. Это означает, что вопрос молодежной политики выходит за рамки социальной поддержки и становится вопросом устойчивости государства в целом.
На уровне правового регулирования этот выбор проявляется в характере нормативных конструкций.
В Российской Федерации основой регулирования выступает Федеральный закон № 489-ФЗ «О молодежной политике в Российской Федерации», который закрепляет цели и направления государственной политики.
В статье 3 закона указано:
> «Государственная молодежная политика направлена на создание условий для самореализации молодежи».
Данная формулировка отражает общий подход: государство берет на себя обязанность формировать среду, в которой молодежь может реализовать свой потенциал.
НО не предоставляет
* конкретные юридические гарантии;
* измеримые критерии результата;
* механизмы ответственности за неисполнение.
Та же логика прослеживается и в других положениях закона:
* «содействие занятости»
* «поддержка инициатив»
* «формирование условий для развития»
Таким образом, нормативная конструкция ориентирована на процесс, а не на результат.
Если перейти от текста закона к его практическому восприятию, можно представить следующую ситуацию.
Молодой человек завершает образование и пытается встроиться в экономическую систему. Формально государство создало для него возможности: образовательную инфраструктуру, информационные ресурсы, программы поддержки.
Однако при возникновении конкретного запроса — например, необходимости трудоустройства — он не может опереться на юридически закрепленное право. В действующем регулировании отсутствует институт гарантированного первого рабочего места, а соответствующие нормы Трудовой кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О занятости населения в Российской Федерации» не формируют специального режима для молодежи.
Аналогичная ситуация наблюдается и в жилищной сфере. Жилищный кодекс Российской Федерации не выделяет молодежь как самостоятельную категорию с особыми правами, а существующие меры носят программный, а не гарантированный характер.
В результате формируется модель, в которой государство активно присутствует в молодежной политике формально, но это присутствие но ответственности за молодежь не несет.
Для более полного понимания возможных направлений развития целесообразно обратиться к зарубежному опыту, в частности к практике Китая.
Молодежная политика Китая представляет собой иную модель
Ее правовую основу составляют:
* Закон КНР «О молодежи» (1997);
* Закон «О защите несовершеннолетних» (редакция 2020 года);
* Среднесрочный и долгосрочный план развития молодежи (2016–2025).
Китайская система строится не только на определении направлений, но и на установлении конкретных целей и показателей.
Так, по официальным данным:
* охват высшим образованием достиг 57,8% (более 44 млн студентов);
* на образовательные субсидии направлено свыше 240 млрд юаней;
*Помощь получили 150 млн студентов;
* в 2024 году создано 12,56 млн новых рабочих мест.
…Продолжая рассмотрение зарубежного опыта, я бы хотела более детально остановиться на отдельных механизмах реализации молодежной политики в Китае.
Одним из ключевых направлений выступает жилищная политика. В последние годы правительство Китая последовательно увеличивает предложение субсидируемого государством арендного жилья, ориентированного прежде всего на молодых людей и новых городских жителей. Данная мера направлена на снижение барьеров входа в городскую экономику и частично компенсирует высокую стоимость жилья в крупных агломерациях. Тем самым государство берет на себя часть рисков, связанных с начальным этапом самостоятельной жизни молодежи.
Не менее показательной является политика в сфере психического здоровья. В 2023 году 17 государственных ведомств совместно приняли специальный план действий по охране психического здоровья студентов (2023–2025 гг.), включающий восемь ключевых направлений, охватывающих профилактику, раннюю диагностику и сопровождение. Уже 21 марта 2024 года было объявлено о разработке единой национальной системы мониторинга и раннего предупреждения в данной сфере. Это свидетельствует о переходе от реактивных мер к системной профилактике и признании психологического состояния молодежи как элемента государственной политики.
В экономической сфере особое внимание уделяется развитию молодежного предпринимательства. По официальным данным, с 2014 года более 5 миллионов студентов стали учредителями рыночных субъектов. Государство поддерживает данный процесс через налоговые льготы, прямые субсидии, а также механизмы гарантий по кредитам. В данном случае государственное участие выходит за рамки декларативной поддержки и приобретает характер институционального сопровождения.
В совокупности указанные меры демонстрируют важную особенность китайской модели: государство не ограничивается созданием условий, а активно участвует в формировании траекторий развития молодежи, принимая на себя значительную часть организационной и экономической ответственности.
Результаты такой политики выражаются в ряде значимых достижений. В частности, более 25 миллионов молодых людей были выведены из состояния бедности. Средний уровень образования новых трудовых ресурсов к 2020 году составил 13,8 года, что свидетельствует о существенном повышении человеческого капитала. Масштаб образовательной и социальной поддержки позволяет говорить о системном характере проводимой политики.
Однако, несмотря на значительные государственные инвестиции и институциональную насыщенность, сохраняются и серьезные структурные проблемы.
Прежде всего, речь идет о росте молодежной безработицы. По состоянию на 2025 год ее уровень среди лиц в возрасте 16–24 лет составляет около 16,9%, ранее достигая 21,3%. Данный показатель существенно превышает общий уровень безработицы и указывает на дисбаланс между системой образования и рынком труда.
Одновременно усиливается психологическое давление на молодежь. Конкуренция в образовательной и профессиональной среде, а также социальные ожидания формируют высокий уровень тревожности. Демографические изменения усугубляют ситуацию: политика «одного ребенка», действовавшая в предыдущие десятилетия, привела к тому, что значительная часть молодых людей является единственными детьми в семье. Это формирует дополнительную ответственность за содержание и поддержку пожилых родителей, что усиливает экономическое и психологическое давление.
В ответ на указанные вызовы государство предпринимает дополнительные меры, включая программы переобучения, организацию ярмарок вакансий, а также предоставление субсидий работодателям, нанимающим молодых специалистов. Однако, как показывает практика, данные меры носят в большей степени компенсаторный характер и не всегда позволяют устранить структурные причины возникающих дисбалансов.
Таким образом, китайская модель демонстрирует высокую степень вовлеченности государства и значительные количественные результаты, однако сталкивается с необходимостью качественного пересмотра подходов, направленного на снижение нагрузки на молодежь и повышение гибкости системы.
В контексте проведенного анализа становится очевидным, что для дальнейшего развития российской молодежной политики особое значение приобретает заимствование принципов системного подхода.
Прежде всего, речь идет о необходимости усиления ответственности государства за результаты проводимой политики. Действующая нормативная база, включая Федеральный закон № 489-ФЗ «О молодежной политике в Российской Федерации», в большей степени ориентирована на формирование условий, чем на достижение конкретных показателей.
В этой связи представляется целесообразным:
* закрепление измеримых целей в ключевых направлениях молодежной политики;
* введение элементов гарантированности, в том числе в сфере занятости и социальной поддержки;
* разработка долгосрочных стратегических планов с четкими этапами реализации;
* усиление межведомственной координации и ответственности за результаты
* уточнение правового статуса молодежи как субъекта с определенными гарантиями;
В более широком смысле речь идет о переходе от модели декларативной поддержки к модели управляемого развития, в рамках которой государство не только создает возможности, но и обеспечивает достижение конкретных результатов.
Именно такой подход позволяет сформировать устойчивую систему, в которой развитие молодежи становится не сопутствующим элементом, а одной из ключевых функций государства.
В более широком смысле речь идет о формировании такой системы, в которой личное развитие человека не противопоставляется общественным интересам, а становится их частью.
Именно в этом балансе — между индивидуальной реализацией и общественной ответственностью — формируется та социальная группа, которая в дальнейшем определяет вектор развития государства.
Анализ как российской, так и зарубежных моделей показывает, что ключевая проблема заключается не только в содержании мер, но и в характере их реализации — реактивном или проактивном.
В настоящее время значительная часть государственных решений носит реактивный характер, то есть принимается уже после того, как проблема проявилась в острой форме. Однако в сфере молодежной политики подобный подход сопряжен с существенными рисками.
Демографические прогнозы указывают на устойчивую тенденцию снижения доли молодежи в структуре населения и одновременного роста числа лиц старших возрастных групп. В перспективе это приведет к увеличению нагрузки на экономически активное население, прежде всего на молодежь, которая будет обеспечивать функционирование социальной, пенсионной и экономической систем.
Иными словами, к 2050г на двух молодого людей будет приходиться один пенсионер, тогда как сегодня их 4.
В этих условиях возникает принципиально важный риск.
Если государство осознает масштаб данной трансформации лишь в момент наступления кризисной фазы и начнет действовать в режиме срочной мобилизации ресурсов, неизбежно возникнет временной разрыв: подготовка человеческого капитала требует длительного периода, тогда как реактивные меры по своей природе краткосрочны.
Образно говоря, система может столкнуться с ситуацией, при которой потребность в высококвалифицированной, устойчивой и социально ответственной молодежи уже сформирована, тогда как сама молодежь еще не подготовлена к выполнению этой функции.
В результате государство будет вынуждено одновременно решать две задачи:
* преодолевать последствия уже наступившего кризиса;
* в ускоренном режиме формировать тот потенциал, который должен был быть заложен заранее.
Подобная двойная нагрузка существенно снижает эффективность принимаемых мер и увеличивает издержки как экономического, так и социального характера.
В этой связи представляется необходимым переход к проактивной модели молодежной политики, в рамках которой развитие человеческого потенциала рассматривается не как ответ на текущие вызовы, а как стратегическая инвестиция, опережающая их возникновение.
Это предполагает:
* долгосрочное планирование с учетом демографических трендов;
* формирование устойчивых механизмов подготовки молодежи к экономической и социальной нагрузке;
* закрепление ответственности государства за достижение целевых показателей не в момент кризиса, а на этапе его предотвращения.
Таким образом, эффективность молодежной политики определяется не только объемом вложенных ресурсов, но и способностью государства действовать на опережение, формируя готовность системы к будущим вызовам, а не реагируя на них постфактум.
**Заключение**
Если подвести итог простыми словами, то сейчас мы находимся в точке, где обсуждение должно перейти в действия.
В рамках Международного конгресса будущего мы уже занимаемся тем, что поднимаем эти вопросы, обсуждаем реальные проблемы молодежи по миру и предлагаем решения, создавая рабочие группы по всему миру. Наша задача — не просто говорить, а делать так, чтобы эти темы были услышаны и начали учитываться на практике.
И сегодня здесь есть люди, у которых действительно есть возможность повлиять на ситуацию. Это очень важно. Потому что редко совпадает так, что есть и понимание проблемы, и возможность её решить.
Со своей стороны мы готовы включаться максимально:
* помогать формулировать предложения;
* давать обратную связь от молодежи;
* участвовать в разработке и тестировании решений.
Если говорить совсем прямо, то сейчас проблема не в том, что ничего не делается.
Проблема в другом:
* не хватает ответственности за результат;
* не хватает реальных гарантий;
* не хватает понятного и долгосрочного плана развития молодежи.
И есть риск, о котором важно сказать.
Если начать действовать только тогда, когда кризис уже наступил — будет поздно.
Потому что подготовка молодежи — это долгий процесс.
Её нельзя «срочно создать», когда она уже понадобилась.
Поэтому задача сейчас — действовать заранее.
Не когда система уже перегружена,
а когда ещё есть время спокойно выстроить работающую модель.
И в этом смысле молодежная политика — это не второстепенный вопрос.
Это вопрос того, какой будет страна и мир через 10–20 лет.
И очень важно, чтобы мы начали решать это сейчас — вместе.
**от общего к частному: сравнительный анализ подходов России и Китая**
Мы живем в период, когда скорость социальных и технологических изменений впервые начинает опережать способность общества их осмыслять. Экономика трансформируется быстрее, чем правовые институты, а ценностные ориентиры размываются быстрее, чем формируются новые. В этих условиях особое значение приобретает молодежь как социальная группа, которая одновременно является и объектом воздействия, и носителем будущих изменений.
Согласно международным демографическим прогнозам, в ближайшие десятилетия структура общества будет существенно меняться: доля пожилого населения будет расти, а нагрузка на экономически активную молодежь — увеличиваться. Это означает, что вопрос молодежной политики выходит за рамки социальной поддержки и становится вопросом устойчивости государства в целом.
На уровне правового регулирования этот выбор проявляется в характере нормативных конструкций.
В Российской Федерации основой регулирования выступает Федеральный закон № 489-ФЗ «О молодежной политике в Российской Федерации», который закрепляет цели и направления государственной политики.
В статье 3 закона указано:
> «Государственная молодежная политика направлена на создание условий для самореализации молодежи».
Данная формулировка отражает общий подход: государство берет на себя обязанность формировать среду, в которой молодежь может реализовать свой потенциал.
НО не предоставляет
* конкретные юридические гарантии;
* измеримые критерии результата;
* механизмы ответственности за неисполнение.
Та же логика прослеживается и в других положениях закона:
* «содействие занятости»
* «поддержка инициатив»
* «формирование условий для развития»
Таким образом, нормативная конструкция ориентирована на процесс, а не на результат.
Если перейти от текста закона к его практическому восприятию, можно представить следующую ситуацию.
Молодой человек завершает образование и пытается встроиться в экономическую систему. Формально государство создало для него возможности: образовательную инфраструктуру, информационные ресурсы, программы поддержки.
Однако при возникновении конкретного запроса — например, необходимости трудоустройства — он не может опереться на юридически закрепленное право. В действующем регулировании отсутствует институт гарантированного первого рабочего места, а соответствующие нормы Трудовой кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О занятости населения в Российской Федерации» не формируют специального режима для молодежи.
Аналогичная ситуация наблюдается и в жилищной сфере. Жилищный кодекс Российской Федерации не выделяет молодежь как самостоятельную категорию с особыми правами, а существующие меры носят программный, а не гарантированный характер.
В результате формируется модель, в которой государство активно присутствует в молодежной политике формально, но это присутствие но ответственности за молодежь не несет.
Для более полного понимания возможных направлений развития целесообразно обратиться к зарубежному опыту, в частности к практике Китая.
Молодежная политика Китая представляет собой иную модель
Ее правовую основу составляют:
* Закон КНР «О молодежи» (1997);
* Закон «О защите несовершеннолетних» (редакция 2020 года);
* Среднесрочный и долгосрочный план развития молодежи (2016–2025).
Китайская система строится не только на определении направлений, но и на установлении конкретных целей и показателей.
Так, по официальным данным:
* охват высшим образованием достиг 57,8% (более 44 млн студентов);
* на образовательные субсидии направлено свыше 240 млрд юаней;
*Помощь получили 150 млн студентов;
* в 2024 году создано 12,56 млн новых рабочих мест.
…Продолжая рассмотрение зарубежного опыта, я бы хотела более детально остановиться на отдельных механизмах реализации молодежной политики в Китае.
Одним из ключевых направлений выступает жилищная политика. В последние годы правительство Китая последовательно увеличивает предложение субсидируемого государством арендного жилья, ориентированного прежде всего на молодых людей и новых городских жителей. Данная мера направлена на снижение барьеров входа в городскую экономику и частично компенсирует высокую стоимость жилья в крупных агломерациях. Тем самым государство берет на себя часть рисков, связанных с начальным этапом самостоятельной жизни молодежи.
Не менее показательной является политика в сфере психического здоровья. В 2023 году 17 государственных ведомств совместно приняли специальный план действий по охране психического здоровья студентов (2023–2025 гг.), включающий восемь ключевых направлений, охватывающих профилактику, раннюю диагностику и сопровождение. Уже 21 марта 2024 года было объявлено о разработке единой национальной системы мониторинга и раннего предупреждения в данной сфере. Это свидетельствует о переходе от реактивных мер к системной профилактике и признании психологического состояния молодежи как элемента государственной политики.
В экономической сфере особое внимание уделяется развитию молодежного предпринимательства. По официальным данным, с 2014 года более 5 миллионов студентов стали учредителями рыночных субъектов. Государство поддерживает данный процесс через налоговые льготы, прямые субсидии, а также механизмы гарантий по кредитам. В данном случае государственное участие выходит за рамки декларативной поддержки и приобретает характер институционального сопровождения.
В совокупности указанные меры демонстрируют важную особенность китайской модели: государство не ограничивается созданием условий, а активно участвует в формировании траекторий развития молодежи, принимая на себя значительную часть организационной и экономической ответственности.
Результаты такой политики выражаются в ряде значимых достижений. В частности, более 25 миллионов молодых людей были выведены из состояния бедности. Средний уровень образования новых трудовых ресурсов к 2020 году составил 13,8 года, что свидетельствует о существенном повышении человеческого капитала. Масштаб образовательной и социальной поддержки позволяет говорить о системном характере проводимой политики.
Однако, несмотря на значительные государственные инвестиции и институциональную насыщенность, сохраняются и серьезные структурные проблемы.
Прежде всего, речь идет о росте молодежной безработицы. По состоянию на 2025 год ее уровень среди лиц в возрасте 16–24 лет составляет около 16,9%, ранее достигая 21,3%. Данный показатель существенно превышает общий уровень безработицы и указывает на дисбаланс между системой образования и рынком труда.
Одновременно усиливается психологическое давление на молодежь. Конкуренция в образовательной и профессиональной среде, а также социальные ожидания формируют высокий уровень тревожности. Демографические изменения усугубляют ситуацию: политика «одного ребенка», действовавшая в предыдущие десятилетия, привела к тому, что значительная часть молодых людей является единственными детьми в семье. Это формирует дополнительную ответственность за содержание и поддержку пожилых родителей, что усиливает экономическое и психологическое давление.
В ответ на указанные вызовы государство предпринимает дополнительные меры, включая программы переобучения, организацию ярмарок вакансий, а также предоставление субсидий работодателям, нанимающим молодых специалистов. Однако, как показывает практика, данные меры носят в большей степени компенсаторный характер и не всегда позволяют устранить структурные причины возникающих дисбалансов.
Таким образом, китайская модель демонстрирует высокую степень вовлеченности государства и значительные количественные результаты, однако сталкивается с необходимостью качественного пересмотра подходов, направленного на снижение нагрузки на молодежь и повышение гибкости системы.
В контексте проведенного анализа становится очевидным, что для дальнейшего развития российской молодежной политики особое значение приобретает заимствование принципов системного подхода.
Прежде всего, речь идет о необходимости усиления ответственности государства за результаты проводимой политики. Действующая нормативная база, включая Федеральный закон № 489-ФЗ «О молодежной политике в Российской Федерации», в большей степени ориентирована на формирование условий, чем на достижение конкретных показателей.
В этой связи представляется целесообразным:
* закрепление измеримых целей в ключевых направлениях молодежной политики;
* введение элементов гарантированности, в том числе в сфере занятости и социальной поддержки;
* разработка долгосрочных стратегических планов с четкими этапами реализации;
* усиление межведомственной координации и ответственности за результаты
* уточнение правового статуса молодежи как субъекта с определенными гарантиями;
В более широком смысле речь идет о переходе от модели декларативной поддержки к модели управляемого развития, в рамках которой государство не только создает возможности, но и обеспечивает достижение конкретных результатов.
Именно такой подход позволяет сформировать устойчивую систему, в которой развитие молодежи становится не сопутствующим элементом, а одной из ключевых функций государства.
В более широком смысле речь идет о формировании такой системы, в которой личное развитие человека не противопоставляется общественным интересам, а становится их частью.
Именно в этом балансе — между индивидуальной реализацией и общественной ответственностью — формируется та социальная группа, которая в дальнейшем определяет вектор развития государства.
Анализ как российской, так и зарубежных моделей показывает, что ключевая проблема заключается не только в содержании мер, но и в характере их реализации — реактивном или проактивном.
В настоящее время значительная часть государственных решений носит реактивный характер, то есть принимается уже после того, как проблема проявилась в острой форме. Однако в сфере молодежной политики подобный подход сопряжен с существенными рисками.
Демографические прогнозы указывают на устойчивую тенденцию снижения доли молодежи в структуре населения и одновременного роста числа лиц старших возрастных групп. В перспективе это приведет к увеличению нагрузки на экономически активное население, прежде всего на молодежь, которая будет обеспечивать функционирование социальной, пенсионной и экономической систем.
Иными словами, к 2050г на двух молодого людей будет приходиться один пенсионер, тогда как сегодня их 4.
В этих условиях возникает принципиально важный риск.
Если государство осознает масштаб данной трансформации лишь в момент наступления кризисной фазы и начнет действовать в режиме срочной мобилизации ресурсов, неизбежно возникнет временной разрыв: подготовка человеческого капитала требует длительного периода, тогда как реактивные меры по своей природе краткосрочны.
Образно говоря, система может столкнуться с ситуацией, при которой потребность в высококвалифицированной, устойчивой и социально ответственной молодежи уже сформирована, тогда как сама молодежь еще не подготовлена к выполнению этой функции.
В результате государство будет вынуждено одновременно решать две задачи:
* преодолевать последствия уже наступившего кризиса;
* в ускоренном режиме формировать тот потенциал, который должен был быть заложен заранее.
Подобная двойная нагрузка существенно снижает эффективность принимаемых мер и увеличивает издержки как экономического, так и социального характера.
В этой связи представляется необходимым переход к проактивной модели молодежной политики, в рамках которой развитие человеческого потенциала рассматривается не как ответ на текущие вызовы, а как стратегическая инвестиция, опережающая их возникновение.
Это предполагает:
* долгосрочное планирование с учетом демографических трендов;
* формирование устойчивых механизмов подготовки молодежи к экономической и социальной нагрузке;
* закрепление ответственности государства за достижение целевых показателей не в момент кризиса, а на этапе его предотвращения.
Таким образом, эффективность молодежной политики определяется не только объемом вложенных ресурсов, но и способностью государства действовать на опережение, формируя готовность системы к будущим вызовам, а не реагируя на них постфактум.
**Заключение**
Если подвести итог простыми словами, то сейчас мы находимся в точке, где обсуждение должно перейти в действия.
В рамках Международного конгресса будущего мы уже занимаемся тем, что поднимаем эти вопросы, обсуждаем реальные проблемы молодежи по миру и предлагаем решения, создавая рабочие группы по всему миру. Наша задача — не просто говорить, а делать так, чтобы эти темы были услышаны и начали учитываться на практике.
И сегодня здесь есть люди, у которых действительно есть возможность повлиять на ситуацию. Это очень важно. Потому что редко совпадает так, что есть и понимание проблемы, и возможность её решить.
Со своей стороны мы готовы включаться максимально:
* помогать формулировать предложения;
* давать обратную связь от молодежи;
* участвовать в разработке и тестировании решений.
Если говорить совсем прямо, то сейчас проблема не в том, что ничего не делается.
Проблема в другом:
* не хватает ответственности за результат;
* не хватает реальных гарантий;
* не хватает понятного и долгосрочного плана развития молодежи.
И есть риск, о котором важно сказать.
Если начать действовать только тогда, когда кризис уже наступил — будет поздно.
Потому что подготовка молодежи — это долгий процесс.
Её нельзя «срочно создать», когда она уже понадобилась.
Поэтому задача сейчас — действовать заранее.
Не когда система уже перегружена,
а когда ещё есть время спокойно выстроить работающую модель.
И в этом смысле молодежная политика — это не второстепенный вопрос.
Это вопрос того, какой будет страна и мир через 10–20 лет.
И очень важно, чтобы мы начали решать это сейчас — вместе.